Причиной для проведения пресс-конференции стало то, что в следственном управлении прокуратуры настаивают на проведении комплексной психолого-психиатрической экспертизы для Елены Полюхович и ее детей. О том, что это готовится, сообщала пресса. Поскольку у Елены нет уверенности, что данная экспертиза будет объективной, а не станет показухой с заведомо «известным» результатом, она и вышла к средствам массовой информации. Она хотела, чтобы журналисты, задав ей вопросы и получив на них ответы, сами составили свое мнение о ее психике. Мать, семь месяцев добивавшаяся сначала возбуждения, а потом расследования дела против насильника своих детей, теперь апеллирует к прессе, чтобы доказать, что она – здорова.

Выступивший первым адвокат Елены Андрей Цыганков сказал, что данное действие (экспертиза) не предусмотрено Уголовным кодексом, что психиатрическая экспертиза по аспекту вменяемости проводится как возможность для привлечения лица к уголовной ответственности, а не для освидетельствования пострадавших. По большому счету, какая разница для правосудия – вменяемы ли дети, которые неоднократно подвергались насилию, если вина насильника доказана? Адвокат считает, что если процедура подготовки такой экспертизы запущена, то это свидетельствует о давлении на его клиентку и заангажированности следствия.

Ей задавали самые неудобные вопросы, но однозначно сочувственным тоном. Полуироничные вопросы позволили себе только журналисты из какого-то милицейского издания «Захисник»…

Публикуем ответы, показавшиеся нам наиболее интересными.

Елена Полюхович: Я СКАЗАЛА ДОЧКЕ – ТЫ САМАЯ СМЕЛАЯ ДЕВОЧКА НА СВЕТЕ

Вы спрашиваете, как на протяжении двух лет я не поняла, что мои дети подвергаются насилию? Если бы вы знали, сколько раз я уже отвечала себе на этот вопрос. И на этот вопрос я буду отвечать себе всю свою жизнь. Мои дети оказались намного смелее и намного мужественнее многих взрослых. Они переступили через стыд и страх. Они сделали то, на что многие из нас не были бы способны. Многие женщины, пережив изнасилование, не могут рассказать об этом мужу, друзьям, любимому. Когда моя дочь мне рассказала об этом, то я сказала, что она самая смелая девочка на свете. И я убеждена, что у меня самые смелые дети на свете.

Месяц назад не только Украина узнали о том, что произошло в моей семье… Я никогда не хотела, чтобы то, что произошло с моими детьми, стало известно. Но я вынуждена выйти перед телекамерами. Потому что бороться за своих детей приходиться публично. Потому что приходится принимать очень и очень жесткие удары. Учитывая, что в прессе появляются материалы, в которых имеется заведомо «установленный» диагноз моего здоровья и здоровья моих детей, у меня нет оснований полагать, что готовящаяся экспертиза будет объективной. Не так давно на сайте Народной самообороны (возглавляемой, министром внутренних дел Юрием Луценко) было опубликовано открытое письмо нардепа Екатерины Лукьяненко, которая попыталась поставить мне диагноз психического расстройства, объясняя тем, что якобы «мать сошла с ума от горя». Поскольку это не первая заметка о моем психическом состоянии, то я предполагаю, что гипотетическая экспертиза будет направлена против нас и никак не будет способствовать объективному и всестороннему расследованию.

В тоже время на меня продолжают осуществлять давление, мне предлагают отказаться от адвокатских услуг. Еще месяц назад я питала иллюзии, что дело может быть сдвинуто. А теперь ощущение, что меня загоняют в угол, становится все более устойчивым. Мне навязывают условия, рамки, за которые я не могу выходить.

Вы спрашиваете, как мы живем? Мы находимся под охраной СБУ. Я очень благодарна этим людям. Любая провокация, связанная с моей физической ликвидацией, будет сведена к минимуму. Но можно ли назвать эти условия, в которых мы живем жизнью? Мы можем выйти на улицу только в присутствии охраны, любая прогулка для нас – событие, мы четко знаем, к каким окнам в доме можно подходить, а какие являются идеальными для снайперов, мы очень четко знаем, как правильно задернуть шторы, как встать возле кухонной плиты, как правильно повернутся к окну. Нам всем пришлось очень повзрослеть за эти полгода.

Людмила Гридковец, кандидат психологических наук: ДЕТИ РИСОВАЛИ ОТЦА В ОБРАЗЕ ВОЛДЕМОРТА

Меня не интересуют политические игры. Меня в первую очередь интересуют дети. Я вытягивала детей Елены из достаточно сложного состояния. Психолог работает через чувства, образы, отслеживает психические реакции, то, что исходит из подсознания, изучает мимические реакции. То, что дети пережили большие травмы, не вызывает никаких сомнений. Дети попали ко мне в состоянии посттравматического стресса, или с посттравматическим синдромом. Ситуация ужесточалась еще и тем фактом, что кроме насилия была жесткая манипуляция со стороны отца. Она состояла в том, что он, сообщив детям, что мать неродная, пугал, что она откажется от них. Они не могли сказать маме, что происходит, потому что для них это была гарантированная потеря матери. У детей сформировалось недоверие к миру.

И пришлось работать, чтобы дать надежду, что мир может быть добрым, положительным, что существует добро, просто они попали в тяжелую ситуацию. Кроме того, важно, каким они рисовали образ отца. Большинство патологий, которые возникают в жизни, обусловлены родительской ролью. Волдеморт – это самый страшный образ из «Гарри Потера», имя которого нельзя произносить. Таким они рисовали отца. И пользовались только черными, мрачными цветами. И нам пришлось долго позитивировать образ отца, чтобы не осталось непрощения, – важно, чтобы ребенок простил и отпустил эту обиду, чтобы фактор непрощения не оставался на всю жизнь.

Их отец для меня такой же проблемный человек. Я пересмотрела много его статей, думаю, он, скорее всего, пережил подобную ситуацию в собственной семье. Возможно, мать отторгла его, и он переживал это все свою жизнь… Его педофилия – следствие гомосексуализма. Все это базировалось на гомосексуальной зависимости. Он задействовал обоих детей не потому, что второй ребенок имел ценность. Просто, если дети задействованы оба, то фактор разглашения сведен к минимуму. Дети никогда не расскажут, что с ними произошло. Хочу сказать, что уже через месяц нашей работы все изменились, дети заулыбались, они снова почувствовали, что живут.

Гражданский муж Елены: КОГДА ПОСАДИЛИ ПЕРВОГО НЕГОДЯЯ, НАЧАЛИСЬ РАЗГОВОРЫ О БЕРЕЗОВСКОМ

Вы спрашиваете, в каком я качестве тут присутствую? Мы были близки с Еленой еще до того, как она узнала обо всем. А когда узнала, то мы стали еще ближе. Фактически мы живем в гражданском браке и вместе переживаем все это.

Что касается Фонда гражданских свобод, к которому имеет отношение Борис Березовский… Как только первого негодяя, простите за эмоциональность, упекли и закрыли, то начались разговоры о Березовском… 19 октября нардеп Кармазин заявил, что хотел бы разобраться, чем занимается представительство Фонда гражданских свобод. Он также заявил, что я препятствовал деятельности какой-то лиги защиты. Это откуда звонили Лене и обещали ей, что будет «море крови», если она не заберет заявление. После этого я написал господину Кармазину письмо. Я указал, что работа представительства фонда заморожена, ответил на все вопросы. Кроме того, я дважды давал свидетельские показания следствию. И я готов в любое время встретиться с господином Кармазиным и ответить на все вопросы.

Но прошло больше месяца, и ни от господина Кармазина, ни от кого другого не пришло ответа. Есть временная следственная комиссия парламента, но и оттуда не было ни одного приглашения. Из чего я делаю выводы, что цель рассказов Кармазина – провокация и желание перевести дело в политическую плоскость.

Лана Самохвалова, УНИАН

МЕНЯ ПРЕДУПРЕДИЛИ, ЧТО Я ДОЛЖНА ОТКАЗАТЬСЯ ОТ АДВОКАТА

Елена, что нового в деле о педофилах? Проходят ли следственные действия?

Несколько дней назад, после того, как дело передали в Генпрокуратуру, возобновились следственные действия. До этого, когда дело передавали из МВД, был перерыв.

А ранее проводившиеся группой МВД следственные действия подтверждают сказанное вами в отношении депутатов?

Я не знаю, имею ли я право отвечать на этот вопрос. Скажу так: эти следственные действия не дают основания прекращать дело в части причастности к нему народных депутатов Украины.

Во время следствия вы были на той квартире, где якобы проводились оргии?

Да. Иногда я оставалась на лестничной площадке, а вместо меня в квартире присутствовал мой адвокат. Понимаете это невероятно сложно. Снова туда заходить, снова это слышать…

Позавчера вечером в главном следственном управлении прокуратуры после следственных действий мне сказали, что я должна отказаться от своего адвоката. Я не понимаю юридических тонкостей, но разговор был такой, что вопрос решен, меня ставят перед фактом. Думаю, в этой истории все как-то забыли о детях. Ведь у нас за все время поменялось более десяти следователей, и мои дети не понимают, почему одно и то же они должны рассказывать сначала одному дяде, потом – второму, потом – третьему. Я не хочу менять адвоката. Во-первых, к нему привыкли мои дети. Они верят ему, называют его на «ты», он стал им другом. Во-вторых, с апреля, когда началась вся эта история, Андрей (Цыганков) очень поддерживал меня, повторяя, что следователи не должны видеть тебя заплаканной. Если ты расклеишься, сломаешься, то станешь для них материалом. В-третьих, в профессиональном плане он оправдал все мои ожидания. Я помню, как позвонила ему в первый раз вся заплаканная, на грани срыва. Он вытягивал меня из депрессии. Мы шаг за шагом проходили этот путь. Если политики с такой невероятной силой пытаются его выбить из дела, значит он профессионал. А я не хочу стать для них разменной монетой.

Лена, а то что адвокатов обвиняют в вымогательстве, вас не заставляет задуматься над их «чистоплотностью»?

Нет. Я читала расшифровки их бесед с народными депутатами, выложенные в Интернете. Мне кажется, они только подтверждают, что нардепы «там» были, и в каком именно качестве…

КОГДА ДЕТИ УВИДЕЛИ, ЧТО Я БУДУ ДРАТЬСЯ ЗА НИХ, ПОКА БУДУ ЖИВА, – ОНИ РАССКАЗАЛИ МНЕ ВСЕ

…Когда я впервые услышала об этом от дочери, я вызвала милицию, чтобы та забрала мужа. Мужа забрали, но через некоторое время отпустили. Я ведь тогда не знала, что сначала нужно провести долгое следствие. Поначалу думала, что, как в кино, виновники оказываются за решеткой через полчаса. Но в тот вечер, когда я впервые узнала об этом, я, забрав в охапку детей и кота, ушла жить к знакомым. А когда дети увидели, что я буду драться за них, пока буду жива, – они рассказали мне все.

Мы долго говорили о вас с людьми из окружения Луценко. Милиция дважды отказывала в возбуждении дела. Мне сказали, что когда в первый раз вы пришли подавать заявление, вы просто не указали там чего-то такого, за что можно было возбуждать дело. За обычное проявление отцовской ласки не возбуждают дела…

Это не совсем так. Я не могу разглашать всего – это ведь материалы следствия. И не буду пересказывать, как передо мной захлопывались двери райуправлений. Я могу только сказать, что изначально, в процессе подачи первого заявления были основания дать нам направление к врачам, на судмедэкспертизу. А мы сумели попасть к врачам, приложив максимум усилий, всеми доступными нам методами.

Скажите, а почему данные ваших врачей, подтвердившие, что дети пострадали, отличались от первого акта судмедэкспертизы, проведенной по направлению МВД?

Они не отличались.

Но министр внутренних дел, сказал, что поначалу данные судмедэкспертов не подтвердили ваших заявлений.

Министр внутренних дел рассказал в парламенте, что семь месяцев он расследовал дело, но, по-моему, сам он даже не стал с ним знакомиться перед тем, как отчитываться в парламенте. Он все время что-то путал, то место действия, то период. Зато позже рассказал в эфире, что дети усыновлены.

А народный депутат Украины – фигурант дела – требовал, чтобы меня привлекли к ответственности… Говорил, что если со мной разберется милиция, то готов забрать моих детей…

Я ХОЧУ, ЧТОБЫ МОЙ МУЖ ЖИЛ

Даже очень симпатизирующим вам людям трудно поверить, что имена нардепов, якобы причастных к оргиям, всплыли, когда вам позвонили заключенные из СИЗО и сказали, что ваш муж рассказывает невероятные вещи. Именно такой была одна из версий…

Не все, что появлялось в Интернете, было правдой. Мне действительно один раз позвонили из тюремной камеры. Но со мной говорили так вежливо и так участливо, что мне и в голову не могло прийти, что это заключенные. Мне представились, что звонят из СИЗО, спросили о наших делах, потом сказали, правда ли то, в чем обвиняют мужа. Я даже подумала, что это охранники. Сказали, что это заключенные… Тогда я ответила: спасибо за звонок, но, пожалуйста, пусть он будет жив. Они говорят: конечно, вы не волнуйтесь, мы ж не бандиты.

Признаюсь, я бы и сама не подумала, что могу говорить с преступниками.

…Я хочу, чтобы он (муж) жил. Он превратил нашу жизнь в ад. Пусть живет со всем этим – так, как живем с этим мы.

Мне было странно, что Витя Уколов нанял моему мужу адвоката. Витя был его другом, свидетелем на свадьбе с его стороны. Но он никакой мне не кум, он не крестил детей. Скажу честно, когда я узнала, что он нанял ему адвоката, я хотела ему позвонить и сказать: «Витя, давай увидимся. Я просто покажу тебе справку, которую выдали после его ареста. Там ведь медицинские показания». Будь он другом, он бы сам набрал меня и спросил: «Ленка, что за дурдом у вас там происходит?» Но параллельно я заказала у нашего Интернет-провайдера трафики. Я как пользователь могу запросить такую информацию. Получила трафики, IP-адреса. И я поняла, что у Дмитрия была такая параллельная жизнь. Я понимала, что свои потребности он не мог бы удовлетворять раз в полгода. Я понимала, что должно быть еще что-то. Дальше ситуация с адвокатом стала развиваться интересно, один адвокат ушел. Казалось, он ушел, все разузнав. Зато появился другой… Я говорила с представителем адвоката (Багирова) Макаром Барыло. Тот просто стал мне угрожать.

Уколов у меня в доме не бывал… Но адвоката нанял.

Я распечатала фото (депутата) и спрашиваю ребенка: ты его знаешь? Он: да, это дядя Витя, знаю так-то и так-то. Потом я распечатала все фото нардепов с сайта Верховной Рады, поскольку ребенок не мог долго сидеть со мной рядом и смотреть это на сайте, и стала показывать ему. Вот так все и узнала. Мой сын говорит: мама, тебе надо быть милиционером…

Лена, вы в весьма непростой ситуации. С одной стороны, есть политики, которые хотят обвинить вас в чем угодно, чтобы отвести от себя внимание общественности, с другой – оппозиция, которая готова топить своих оппонентов любыми методами…

Вы не представляете, как я не хотела огласки… Мне и моим детям это не нужно. Но дело стояло в мертвой точке, потому я обратилась к политикам.

Если честно, ждала, что мне ответит Юлия Тимошенко. А сейчас я постоянно подвергаюсь давлению… То мне говорят – ты будешь давать показания до утра. Это когда адвокатов обвинили в вымогательстве. Вчера заявили, что я должна отказаться от одного из них. Сейчас мы живем под охраной, в доме чужие люди, и я сама даже мусор не могу вынести.

Мне нужно пережить все это. Вряд ли кому-то придет в голову, что я работаю на какого-то кандидата… К счастью, со мной есть любящие, родные мне люди. Иногда я впадаю в хандру и прошу их оставить меня – со всеми моими проблемами… Но они не уходят и остаются рядом.

Какая разница между Г.Омельченко и “Регионами”… Нардеп С.В. просил, чтобы я «этому дебилу нардепу Р.Б. ничего не объяснял»… Кто же виноват: депутаты или адвокаты?..

Эпидемия гриппа как бы отодвинула на второй план «дело педофилов», знаменовавшее собой старт избирательной кампании. Прошло всего несколько дней, как вдруг все затихли – словно и не было громких «педофильных» заявлений… О том, как обстоят дела сейчас, мы поинтересовались у Андрея Цыганкова (на фото) – адвоката потерпевшей Елены Полюхович.

Цыганков встретился с нами, вооружившись документом – своим «заявлением о преступлении», адресованным генеральному прокурору (ранее мы печатали заявление коллеги Цыганкова, в котором изложены подробности бесед адвокатов с народными депутатами).

Публикуем краткое изложение нашей беседы с адвокатом Цыганковым, с привлечением интересных цитат из его заявления.

КАКАЯ РАЗНИЦА МЕЖДУ Г.ОМЕЛЬЧЕНКО И “РЕГИОНАМИ”

После встреч адвокатов с народными депутатами, на которых обсуждалось вероятное участие в педофильных похождениях народных избранников, дело о педофилах стало плавно превращаться в дело об адвокатах с их якобы вымогательством.

Цитирую заявление Цыгакова:

«В октябре 2009 года в рамках проведения досудебного следствия был установлен факт причастности к совершению преступления трех народных депутатов Украины, на которых потерпевший указал как на лиц, принимавших участие в сексуальном насилии над ним, и лиц, которыми он был изнасилован (частично данный факт был также подтвержден генеральным прокурором Украины во время выступления на открытой сессии Верховной Рады 20.10.2009г.)».

После того, как детьми были опознаны народные депутаты, адвокаты, по словам Цыганкова, предполагая, что на них может начаться давление, постарались «обезопасить» дело от внешнего и политического вмешательства. Цыганков, предвидя возможные провокации, с согласия Елены Полюхович подготовил процессуальные документы о вступлении в дело своего коллеги Валерия Коновалова.

То, что материалы дела были преданы огласке народными депутатами Вадимом Колесниченко и Григорием Омельченко и адвокатом Татьяной Монтян, имело свои положительные и отрицательные стороны. Дело получило резонанс. Матери и детям предоставили охрану, дали статус потерпевшей стороны. Казалось бы – всем спасибо. Но последующие действия политиков заставляют сомневаться в чистоте их намерений. Вот что об этом пишет Цыганков:

«13.10.2009 наш клиент Полюхович Е.В. сообщила по телефону, что адвокат Т.Монтян без оснований и согласия Полюхович Е.В. 15.10.2009 г. организует и проведет пресс-конференцию в УНИАН, и препятствовать этому Полюхович Е.В. не может. Насколько мне известно, обращение к адвокату Т.Монтян со стороны Полюхович Е.В. состоялось в результате того, что ее попросили об этом народные депутаты Украины (или же народный депутат), к которым Полюхович Е.В. вынуждена была обратиться в связи с тем, что, по моему мнению и по мнению Полюхович Е. В., следствие проводилось не вполне объективно и всесторонне… Народный депутат, с которым общалась Полюхович Е.В., сказал, что адвокат Т.Монтян будет участвовать в этом деле наряду с другими адвокатами, однако будет иметь некоторые обязательства перед народными депутатами (об этом мне известно со слов Полюхович Е.В.). Сразу хочу заметить, что в настоящее время в связи с тем, что данный проект введения в дело «своего» адвоката с целью его деятельности в интересах народных депутатов (и непосредственно народного депутата Г.Омельченко) не был реализован, на потерпевшую Полюхович Е.В., насколько мне известно, оказывается давление с требованием отказаться от услуг адвокатов А. Цыганкова и В.Коновалова. Данное, безусловно, свидетельствует о создании соответствующей схемы, о систематическом вмешательстве и препятствовании мне как адвокату в осуществлении гарантированной свободы адвокатской деятельности в Украине, служит подтверждением наличия устойчивых коррупционных связей и использования материалов досудебного следствия для оказания влияния на ход избирательной кампании по выборам Президента Украины».

Далее Цыганков поясняет:

«У меня нет сомнений, что исключенный из рядов БЮТ Г.Омельченко, учитывая свою позицию и якобы возможность влиять на данное уголовное дело, легко найдет новый лагерь единомышленников, которые ему обеспечат не только депутатский мандат, но и депутатскую неприкосновенность в будущем».

Я же могу добавить, что уже первые выступления «Регионалов» и Григория Омельченко выглядели весьма синхронно. При этом нарисовавшийся первым с громким заявлением об изнасилованиях детей в Артеке «регионал» Вадим Колесниченко после своей заявки в интервью УНИАН сначала явно путался в деталях, делал паузы. Создавалось впечатление, что он хоть и участвовал в кавалерийской атаке, но не был посвящен в детали дела. А подключившиеся потом его коллеги «Регионов» по фракции по телефону рассказывали мне леденящие душу вещи об этом деле, обвиняли бютовцев, но при этом – отказываясь выступать публично.

НАРДЕП С.В. ПРОСИЛ, ЧТОБЫ Я «ЭТОМУ ДЕБИЛУ НАРДЕПУ Р.Б. НИЧЕГО НЕ ОБЪЯСНЯЛ»

Общественности также стала известна история отношений народных депутатов С. В. и Р. Б. из фракции БЮТ с адвокатами Елены. (Подробности читайте здесь).

Цыганков пояснил, что народный депутат С. В., узнав, что этим делом занимается адвокат Валерий Коновалов, предложил заработать на моральном ущербе для пострадавшей. С.В. устроил встречу народного депутата Р. Б., якобы участвовавшего в оргиях, с адвокатами, вбив в смету свои посреднические. В заявлении Цыганков, который ходит на допросы и дает показания, добровольно дает «согласие на снятие любой информации о входящих и исходящих звонках, СМС-сообщениях, трафиках электронной почты с единственного мобильного телефона», которым он во время этих встреч пользовался. В заявлении он пишет, что народный депутат С.В., давая рекомендации, как себя вести со своим коллегой Р.Б., объяснял, чтобы мы «этому дебилу (т.е. депутату Р.Б.) ни в коем случае не объясняли никакие процессуальные моменты дела, а говорили лишь, что при содействии народного депутата С.В. готовы реализовать соответствующий пакет, а он может либо покупать его, либо нет. При этом С.В. предупредил нас, что Р.Б. будет торговаться независимо ни от чего».

В кругах юристов и опытных милиционеров сложилось мнение, что С.В. поначалу действовал из «чисто денежных соображений». Но в какой-то момент однопартийцы (поговаривают, что это Андрей Кожемякин) узнали о готовящейся сделке.

Дело решили превратить в дело о вымогательстве. Нардеп Р.Б. согласился повторить «подвиг» Николая Мельниченко и пришел на встречу к адвокатам потерпевшей, вооруженный средствами записи. Позже появившиеся в Интернете записи беседы адвокатов и Р. Б., впрочем, не продемонстрировали миру ничего нового. Равно, как и не зафиксировали факта вымогательства. В этих записях приводятся беседы, которые подтверждают сказанное ранее. «Дело не политическое, а уголовное…» Слово «деньги» всплывает только один раз. Р. Б. говорит: «Я плачу деньги за что?» Любопытно, что уже на следующий день после заявления министра Луценко в парламенте о якобы имевшем место вымогательстве Татьяна Монтян и Григорий Омельченко настаивали, чтобы Елена Полюхович подписала гневное письмо, в котором клеймила бы поступок своих адвокатов. Этот факт нам неофициально подтвердили сотрудники МВД, сказав, что Елена отказалась «сдать» своих адвокатов, потому что сама хочет все контролировать.

О роли МВД в «деле вымогательства» Цыганков пишет следующее: «Министр МВД Ю.Луценко был участником провокации и фабрикования оснований для уголовного преследования адвокатов В.Коновалова и А.Цыганкова …Убежден, что если у министра МВД Ю.Луценко были основания и убеждения, в том, что совершено уголовное деяние…, он не имел права совершать действия, оглашая о якобы процессуальных действиях в отношении виновных лиц на заседании Верховной Рады в прямом телеэфире… О том, что конечный результат министру МВД был не нужен, свидетельствует именно то, что указанные выше оперативные действия были разглашены. Данными действиями… Ю.Луценко намеревался спровоцировать меня как адвоката прятаться, не появляться на допросах и иных процессуальных действиях по уголовному делу, избегать общения с органами правопорядка, осознавая риск моего задержания и помещения под стражу как обвиняемого…»

КТО ЖЕ ВИНОВАТ: ДЕПУТАТЫ ИЛИ АДВОКАТЫ?

А как же «дело педофилов»?

Цыганков пишет, что “в результате действий МВД Украины и самого министра” он «не был допущен в качестве адвоката к следственным действиям с участием Полюхович Е.В.» «Несмотря на отказ Полюхович Е.В. от дачи показаний, сотрудники МВД… оказывали давление на потерпевшую, грозили ей многочасовым допросом… Данное может подтвердить адвокат Е.Солодко, который принимал участие в этом действии в интересах Полюхович Е.В. Также неустановленные лица на территории МВД Украины по адресу улица Богомольца, 10 предлагали Полюхович ознакомиться и посмотреть компрометирующие материалы на ее адвокатов…, гарантировали ей отсутствие каких-либо негативных последствий от каких-либо моих действий, поскольку вопрос привлечения меня к уголовной ответственности и содержания меня под стражей уже якобы решен… Это также является одним из оснований для высказывания Полюхович Е.В. просьбы о смене государственной охраны , которая обеспечивает ей безопасность».

26 октября дело о растлении малолетних было передано в Генпрокуратуру.

Думаю, министр Луценко должен вздохнуть с облегчением. В последнее время он как герой средневековой литературы терзается выбором между отцовской и профессиональной честью, обязывающей его расследовать дело о педофилах, и партийным долгом перед политиками – расследовать дело о вымогательстве адвокатов.

Он ведь в Верховной Раде клялся перед Богом и людьми, что сделает все, чтобы расследовать это дело и посадить виновных.

Кто же виновные?

Неужели адвокаты?

Не верю…

Цей FAQ написаний адмінгрупою та відвідувачами сайту “Інфопорн”. Пропоную його і вашій увазі.

Хто розкрив справжні імена, прізвища та персональні дані дітей?

Сайти rupor.info та from.ua, опублікувавши незаретушовані скани деяких документів по справі.

Хто звинуватив народних депутатів?

Прізвище Віктора Уколова як людини, що приділяє надзвичайно сумнівну увагу до справи, було оприлюднене в персональному блозі Володимира Петрова (ЖЖ-юзер lumpen) 13 жовтня. Наступного дня lumpen напряму назвав Уколова педофілом. Прізвища депутатів фракції БЮТ Сергія Терьохіна та Романа Богдана як фігурантів справи вперше з’явилися в публікації Інни Степанчук “Табірні розваги” в газеті “Україна Молода” (головний редактор – Михайло Дорошенко), N191 від 15.10.2009.

Чи є юридичні підтвердження факту злочину?

Факт насильства щодо дітей підтверджений двома висновками судово-медичної експертизи, з висновками якої можна ознайомитись, наприклад, тут. Встановлено, що насильницькі протиприродні статеві акти коїлися протягом кількох років. Ці висновки цілком корелюють зі свідченнями постраждалих дітей, згідно з якими регулярні ґвалтування здійснювалися з 2006 року.

Про насильство як доведений та беззаперечний факт кажуть:

* міністр внутрішніх справ Юрій Луценко – на прес-конференції 14.10.2009;

* народний депутат Віктор Уколов – в своєму дописі на персональному блозі вночі 15.10.2009;

* адвокат Михайло Кваша, який мав доступ до матеріалів справи як адвокат підозрюваного.

Тетяна Монтян впевнилася в тому, що насильство мало місце, після ознайомлення з наявними у матері документами та грунтовної бесіди з дітьми. Субсидіарним свідченням є результати перевірки дітей на детекторі брехні (поліграфі), яку було проведено за ініціативи матері, хоча результати цієї перевірки багатьма ставляться під сумнів.

Як таке може бути, що мати зґвалтованих дітей такий тривалий час (три роки) нічого не помічала?

По-перше, треба зауважити, що батьки фактично були в розлученні, тому діти довгий час поперемінно мешкали в обох батьків. Тобто, мати не бачила дітей відразу після знущань, коли поведінка та стан дітей найбільш кричущі. По-друге, загальновідомим є факт, що діти, які стають жертвами насильства, замикаються в собі, щиро прагнуть не згадувати про це та всіляко приховують ситуацію, щоб не наражати себе на додаткові психічні страждання. По-третє, злочинці крім фізичної, коїли моральну наругу: залякували дітей вбивством, повідомили, що мати є нерідною, і тому скаржитися їй немає сенсу.

Мати помічала, що з дітьми щось коїться, та неодноразово зверталася за консультацією до психологів, які за потреби можуть надати відповідні свідчення.

Що стосується фізичних слідів зґвалтувань, то їх теж можливо помітити лише в тому випадку, якщо знати, що саме шукати. Абсолютна більшість дітей підмиваються самостійно з доволі раннього віку та стидаються батьків (особливо – батьків іншої статі). Тетяна Монтян, сама мати чотирьох синів, заявила, що “вже навіть забула, коли останній раз допомагала дітям митися, оскільки вони з 2,5-3 років здатні самі подбати про особисту гігієну, а що стосується брудних трусів, то всі діти забувають туалетний папір, ну і…”

Які існують докази причетності депутатів?

На даний момент газетою “Україна молода” у педофілії звинувачено трьох депутатів: Віктора Уколова, Романа Богдана та Сергія Терьохіна. Докази причетності або непричетності має збирати слідство. За наявними даними, в матеріалах справи є достатньо доказів для того, щоб розширити коло підозрюваних. В свою чергу, депутати можуть висунути претензії проти головного редактора “України молодої”, “президентського кума”, уродженця Хоружівки Михайла Дорошенка, тому незрозуміло, чого вони висувають свої претензії переважно до Тетяни Монтян, яка лише підтвердила інформацію, розповсюджену за деякий час до неї.

Чи тільки ці двоє дітей були жертвами злочинців?

За розповідями постраждалих дітей, зазвичай під час педофільских оргій гвалтівники знущалися з трьох дітей одночасно. Вони розповідають по “старомодно вдягнених” дітей, щодо яких також регулярно коїлося насильство. Органи слідства повинні ретельно перевірити ці свідчення та вжити відповідних заходів.

Міністр Павленко каже, що дітей не могли ґвалтувати в “Артеку”, тому що там діє суворий пропускний режим, і сторонні не можуть потрапити до табору.

По-перше, як кажуть діти, їх ґвалтували не в таборі, а в відомчому артеківському віп-готелі “Адалар”.

По-друге, діти вказують, що їх ґвалтували не “сторонні”, а співробітники та керівники табору.

По-третє, пан міністр відверто бреше. Так, на неофіційному сайті “Артеку” можна знайти зворушливу історію про Клодін Дорі (Claudine Doury), французьку фотохужодницю, яка протягом десяти років, з 1994 по 2003, вешталася по дитячих роздягальнях, душових, спальнях з фотоапаратом, і за підсумками цієї роботи видала альбом про життя “Артеку” зі зворушливою цнотливою дитячою напівоголеною натурою.

artekovetc.ru – зробіть хтось копії, бо матеріал можуть видалити – адже виглядає він ну просто як відповідна реклама.

Нарешті, коли мова йде про народних депутатів, які за статусом мають право вільно проходити до будь-яких установ, слова Павленка лунають як відверте знущання.

Хто розкрив таємницю всиновлення дітей?

Таємницю усиновлення постраждалих дітей розкрив особисто міністр внутрішніх справ України Юрій Луценко на прес-конференції 14 жовтня.

Який статус по в цій справі має Тетяна Монтян?

Офіційним адвокатом по справі є інша людина. Монтян, як фахівець в галузі права, надає родині консультаційні юридичні послуги згідно договору. Вона оперує виключно відкритою інформацією (переважно – з друкованих ЗМІ), а також тими доказами, які свого часу мати дітей збирала самотужки. Доступу до матеріалів кримінальної справи вона не має. Все, що вона робить, робиться в інтересах клієнтів – постраждалих від насильства дітей та їхньої матері. Це дуже просто. Уявіть собі, що у вас є знайомий стоматолог – Х. Але конкретну верхню “вісімку” зліва вам пломбував інший стоматолог – Z. Ви взяли свою медичну картку та звернулися до Х. з проханням оглянути вас, прочитати картку, роздивитись рентгентівські знімки та висловити свою думку про якість лікування. Ось така приблизно аналогія.

Зараз мусується інформація про ніби то наявні психічні вади, на які страждає мати дітей. Чи має вона довідку про стан психічного здоров’я?

Будь-який громадянин має усі права та несе усі обов’язки, аж поки судом не буде встановлено його недієздатність. Що стосується психічного здоров’я, то Тетяна Монтян стверджує: пані Олена є цілком притомною, свідомою та розумною людиною, яка вирішила битися за своїх дітей проти злочинців та злочинної правоохоронної системи.

Те, що збоченці робили з її дітьми, не вкладається в розуміння пересічної людини, тому в те, що викладено в заявах, важко повірити людям, які ніколи не стикалися з “педофільними” справами. Але досі жодної тези, жодного пункту з її заяв не спростовано. Навпаки, підтверджуються обставини, які спочатку викликали здивування та недовіру. Наприклад, епізод з адвокатом М. Квашею, якого начебто найняв Уколов, 15 жовтня був повністю підтверджено самим депутатом особисто.

Чи насправді батьки дітей знаходяться в майновому конфлікті?

Наявність або відсутність якихось конфліктів між подружжями, їх місця роботи, стосунки з іншими людьми і таке інше жодним чином не скасовують головного: щодо дітей багато років коїлося насильство, що є доведеним та незаперечним фактом. Така ситуація у будь-якому разі вимагає ретельного та всебічного слідства, виявлення та притягнення до відповідальності усіх винних та призначення покарань відповідно до їх ступеню провини. Саме цього вже більш ніж півроку вимагає від правоохоронних органів мати дітей, і двічі наші доблесні правоохоронці, що мали документальні докази ґвалтувань, не вбачали підстав для порушення справи.

Безвідносно до цього, ніякого майнового конфлікту між подружжям не існувало та існувати не могло, оскільки квартира, яку видатний правозахисник Багіров, який розповсюджує цю версію, називає спільною власністю подружжя, насправді було придбано на кошти, які є дошлюбною власністю Олени Полюхович. Так, подаровану їй бабусею квартиру на Лісовому масиві Києва було продано, і в той же день було куплено аналогічну по вартості квартиру на Березняках. Таким чином, шанси Дмитра Полюховича отримати 1/2 цієї квартири під час поділу майна дорівнювали нулю.

Зайва увага до теми плямує репутацію унікального явища, державного надбання України – міжнародного дитячого центру “Артек”. Може, варто не педалювати цю тему, щоб не руйнувати це святе місце?

Для початку слід зауважити, що, перефразуючи Достоєвського, жодне унікальне явище не варто однієї сльози дитини. Півроку тому мати нещасних дітей не збиралася нічого “педалювати”: дізнавшись про страшні події, вона одразу звернулася до правоохоронців. Ніщо не заважало їм зробити те, що вони робити зобов’язані і для чого, власне кажучи, і існують: провести слідство. Замість цього вони неодноразово відкараскалися від зґвалтованих дітей. Так само зреагувала наша доблесна Омбудсмен, яка просто відфутболила заклик матері про допомогу.

Невідомо, що спричинило таку реакцію: турбота про зберігання репутації “Артеку”, чи, може, якісь політичні розклади, чи невдале розташування зірок на небі – насправді це байдуже. Факт залишається фактом: українська держава не вважала необхідним захистити дітей від зграї ґвалтівників. Саме тому Олена Полюхович зробила те, що була повинна зробити як мати: вона примусила державу почати виконувати свої прямі обов’язки. І якщо зараз, внаслідок бездіяльності держави, руйнується репутація “Артеку”, то усі претензії треба висувати виключно на адресу винного – української держави. Тепер вся країна має зробити все можливе і неможливе для того, щоб справу не було спущено на гальмах, а кривдники цих та інших дітей отримали по заслузі.

Чи дійсно є зв’язок між цією справою та призначенням Геннадія Москаля начальником управління внутрішніх справ в Криму?

Тетяна Монтян висловила припущення, що цей зв’язок – прямий, оскільки це “раптове” призначення народного депутата України всього лише начальником регіональної міліції сталося 19 серпня – відразу після того, як українські політики (в тому числі – і Юлія Тимошенко) дізналися, що Полюхович в СІЗО назвав імена депутатів як своїх подільників. Кожен може сам зробити висновки про те, чи є це просто співпадінням, з урахуванням істеричної реакції Москаля на це припущення Монтян, яка проявилася в посиланні Тетяни Монтян “на х…й”. Ознайомитись з останнім інтерв’ю Москаля з приводжу педофілії можна тут.

Чому про цю справу стало відомо саме перед виборами? У багатьох людей виникають сумніви у достовірності інформації, принаймні, стосовно причетності депутатів, саме через те, що інформація про цю справу з’явилась саме перед виборами, а отже, на їх думку – це може бути збоченим чорним піаром?

Звернення матері ігнорували з 16 квітня 2009 року; їй двічі відмовляли в порушенні кримінальної справи, навіть після того, як було проведене комплексну судово-медичну експертизу, яка підтвердила факт тривалого ґвалтування дітей. Дійсно, політикани, багато з яких прекрасно знали про цю справу зі звернень Олени Полюхович, вирішили зробити інформаційний злив про цю справу саме перед виборами, але – це не змінює суті справи! Крім того – якби не бажання політиканів попіаритись перед виборами, то, швидше за все, справа і надалі гальмувалася б, за допомогою таких, як Уколов.

Багатьох бентежить питання опізнання за зовнішнім виглядом статевих органів. “У ґвалтівників що – члени якісь незвичні?” – питають ці люди.

Статеві органи багатьох людей мають індивідуальні особливості та особливі прикмети. Жертви описують такі особливі прикмети, якщо вони є, та показують на макеті статевого органу, де саме розташовані ці особливі прикмети. А потім особа, на яку вказує жертва, проходить освідування на предмет наявності вказаних жертвою особливих прикмет на статевих органах. Це звичайна процедура під час розслідування статевих злочинів.

Всупереч усталеній думці, багато зґвалтованих дітей, а особливо ті, з якими мали місце насильницькі орогенітальні контакти, добре запам’ятовують особливі прикмети статевих органів своїх ґвалтівників.

22 октября в 14.00 один из адвокатов Елены Полюхович Валерий Коновалов должен был явиться на допрос в главное управление по борьбе с организованной преступностью МВС Украины в Киеве по делу якобы вымогательства денег у депутата Руслана Богдана – одного из названного в прессе фигуранта в педофильном скандале. Однако господин Коновалов на допрос не явился. Наша беседа с ним проходила в одном из парков Киева – адвокат не хочет разговаривать в помещении. Вытянул также аккумулятор из своего мобильного телефона, чтобы его не «вычислили» сотрудники милиции. При мне Валерий позвонил жене и сказал, что домой не придет, потому что его хотят задержать.

22 октября, как заявил нам адвокат Конвалова Олег Поваляев, жене Коновалова сотрудники правоохранительных органов «пытались вручить» повестку для ее мужа на допрос. Она отказалась открыть дверь. Они сказали, что останутся под дверью якобы охранять ее и найдут способ вручить повестку. В качестве кого они хотят допросить Валерия Коновалова, также не известно.

Вы сегодня не явились в УБОП, чем это чревато ?

Я хотел сегодня явиться в УБОП…

Меня вчера приглашал по телефону Питенко, который представился начальником отдела аналитической работы в новосозданном отделении УБОП Украины. Этот Питенко вместе с несколькими сотрудниками вчера вечером приезжал ко мне домой.

Моя жена через домофон сказала ему, что я в командировке. Он просил ее передать мне, чтобы я связался с ним. Что я и сделал. Он оставил номер своего мобильника. Через двадцать минут я с ним связался. Я как раз был в командировке в Бахмаче.

Когда я ему перезвонил, он меня деликатно попросил: «Вы, пожалуйста, явитесь. Надо с этим разобраться». Он сказал, что поступило заявление от депутата на меня и Цыганкова – что мы, мол, вымогали денег.

Я сказал, что явлюсь, потому что мне прятаться незачем. Но попросил его, чтобы к моей семье не приезжали и не шантажировали, потому что у меня маленькие дети: двое – семь и двенадцать лет. Если я должен за что-то отвечать – пожалуйста, но семью не трогайте.

Он согласился.

Этой ночью я ночевал по дороге в Киев. В восемь утра жена мне позвонила и в слезах рассказала, что произошло утром… Когда я в командировках, мой водитель на своей машине забирает моих детей и завозит в школу. Водитель в 8.15 подъехал к дому, и когда дети садились в машину, из автомобиля, который стоял на противоположной стороне, выбежали сотрудники в штатском, тыкнули удостоверениями и начали хвататься за дверь машины со стороны моей дочери. При этом говорили: «Ольга, выйдите из машины». Я так понимаю, что они мою дочку перепутали с женой, потому что дочь очень рослая девушка.

Мой водитель вышел из машины и сказал: «Вы что, не видите, что это ребенок? Кто вы такие?» Они представились, что они из МВД и что им нужен либо Коновалов либо его жена.

Я позвонил Питенко на мобильный и спросил, зачем такой прессинг на мою семью?

Потом я по своим каналам смог навести справки – что действительно руководство УБОП Украины дало команду задержать меня и доставить в здание УБОП на Баггаутовской.

В конечном итоге я принял решение явиться к ним. Но перед этим заключил соглашение с независимым адвокатом Олегом Поваляевым. Я попросил его пойти со мной в УБОП, чтобы в случае чего иметь связь с внешним миром.

Мы с ним встретились в полвторого, прямо по дороге подписали соглашение и приехали на Баггаутовскую, 2. Мне назначили на два часа.

Перед двумя мне позвонил мой друг из МВД и сказал, чтобы я не ехал туда, потому что сто процентов есть указание от высшего руководство МВД задержать меня любым способом, чтобы я не был допущен до СМИ.

Тогда я принял решение воздержаться от таких допросов.

Ваша неявка имеет какие-то процессуальные последствия?

На сегодняшний день никаких, потому что меня приглашали устно, по телефону.

Понимаете, у меня очень большой опыт работы. В этой системе я работаю с 1986 года. Я работал следователем и уже двенадцать лет – адвокатом.

Если бы мне позвонил следователь, это бы означало, что возбуждено уголовное дело, но мне позвонил оперативный сотрудник. Это называется досудебная подготовка материала. Более того, как адвокат я знаю, что на такие допросы или опросы я могу не являться.

Это говорит лишь о том, что они хотели меня изолировать от СМИ. Подтверждением этого является то, что вчера в шесть – начале седьмого вечера мне звонил сам Власенко (Сергей Власенко, депутат ВР от БЮТ) и угрожал, что если я еще выйду в эфир, то мне вообще будет… все очень плохо.

Чем он мотивировал это?

Он говорил, что это я был инициатором встречи (адвокатов Цыганкова и Коновалова с депутатами Власенко и Богданом), а не он. И для этого, видимо, он перед своими какими-то коллегами или кем-то еще хотел выставить себя в идеальном свете, то есть решил наши с ним договоренности изменить. Теперь он рассказывает, что это не он ко мне пришел, а что это якобы я к нему пришел с целью шантажа.

У вас есть доказательства, что это он инициировал встречу?

У нас доказательство только одно – если, может быть, СБУ вмешается в это дело. Если взять распечатки всех телефонных звонков, то будет видно, сколько и как мы с ним общались.

Мы с Власенко знакомы почти десять лет. Он не адвокат криминального характера, а я адвокат криминального характера, потому он периодически просит меня помочь его друзьям-клиентам.

Я не пиарный адвокат, но благодаря моему опыту работы меня многие люди знают. Я защищал многих политических деятелей, очень многих. Я их не буду афишировать, потому что за это меня и нанимают.

Когда Власенко узнал, что вы занимаетесь делом Елены Полюхович?

Пару дней назад мы с ним обедали – встречались относительно одного дела (сейчас мы с ним ведем совместно шесть дел). В процессе разговора он начал сам: «Вот творится эта ерунда с педофилами». Я ему говорю: «Тебе что, это интересно?» «Вообще интересно, кто за этим стоит». Я ему: «За этим никто не стоит. Эта женщина обратилась к моему другу Цыганкову, и я с ним уже четыре месяца занимаемся тем делом о растлении малолетних детей. И отчим этих детей сидит в тюрьме». На что Сережа сказал: «О, это интересная тема. Во-первых, на этом можно заработать». Я спросил, что он имеет в виду, он ответил, что надо подумать.

Через два часа он мне снова звонит, предлагает встретиться. Сказал, что все взвесил и что надо встречаться не с Терехиным и Уколовым, а с Богданом. Почему? Он не сказал.

Потом все было перекручено с ног на голову…

Министр внутренних дел сказал, что мы – адвокаты – хотели заработать денег. Получается, его следователи, которые ведут следствие и кто держит под стражей этого педофила-отца, тоже заинтересованы и хотят заработать денег.

На сегодня того, что хотел министр явно не получается. Он хочет под любым предлогом возбудить уголовное дело против меня, Цыганкова или нашей клиентки, то есть против кого угодно, чтобы отвернуть общественное внимание от педофилов, ведь речь идет о депутатах.

Я знаю мать этих детей, был у нее дома, консультировал, что и как ей говорить, то есть выполнял свою работу адвоката. Но у нас была договоренность, что если вдруг что-то случится с Цыганковым, то дальше я буду представлять ее интересы по педофильному делу. У меня есть ордер о соглашении, который вы видели.

По вашим словам, именно через вас Власенко организовал встречу с депутатом Богданом. А вы знали, о чем будет идти речь и в чем заключается предмет встречи?

Власенко мне сообщил, что Богдан готов дать деньги, чтобы его меньше муссировали в СМИ и чтобы каким-то образом выйти из положения.

На что я ему сказал, что без клиентки мы эти вопросы не решаем, но встретиться, поговорить, как люди, мы можем.

На встрече все время было предчувствие, что все пишется, и Богдан все время громко говорил: «Я готов платить только за то, что она откажется от своих показаний». На что Андрей (Цыганков) ему отвечал: «Подождите, при чем здесь показания? Мы встретились поговорить об иске, о том, что все равно ей нужно будет возмещать моральный ущерб. От кого они будут, ей все равно, потому что ей, скорее всего, придется уехать за границу».

Богдан также подчеркивал: «Пусть ваша клиентка обязательно скажет, что это заказ Партии регионов, но пусть не говорит кто». При этом он называл любые суммы. Звучали и сто тысяч и два миллиона…

Богдан все время пытался у нас выудить, действительно ли есть на него доказательства.

Мы же встречались с той целью – чтобы лучше понять ситуацию. Но вышло так, что Власенко затащил меня на эту встречу с целью отвести депутатов от ответственности, потому что в ближайшие дни должно было быть опознание депутатов детьми в живую. Потому нас дергали день и ночь, чтобы сделать шаг вперед.

А представьте себе, что будет, когда дети их узнают!

Власенко провернул все это дело, чтобы меня и Цыганкова вывести из дела. А потом сказать Лене (Полюхович), мол, ты вообще закрой рот, видишь, мы твоих адвокатов посадили и с тобой то же самое сделаем.

Они пришли на встречу с деньгами?

Нет, конечно. Поймите, мы только разговаривали о какой-то далекой идее.

Нас не могут обвинить в вымогательстве, потому что момент шантажа начинается только с момента передачи денег. Министр Луценко и все другие должны об это знать.

Что дальше будете делать?

Пока еще не знаю. Должен некоторое время подумать.

Разговаривала Оксана Климончук, УНИАН

Про це йдеться у заяві Полюхович на ім’я генпрокурора Олександра Медведька.

Вона обурена розголошенням Луценком даних про усиновлення дітей і вважає, що ці протиправні дії дають підстави для притягнення його до кримінальної відповідальності за ст. 168 Кримінального кодексу.

Полюхович просить Медведька прийняти її заяву про злочин і порушити кримінальну справу проти Луценка.

Крім того, вона висловлює недовіру МВС щодо об’єктивного розслідування справи про розбещення її дітей.

“Мені незрозуміло, чому слідчі дії розпочалися лише зараз, коли ця справа набула розголосу, а до того часу ніхто не чув ані мене, ані дітей. В якій ще країні міліція починає шукати докази через півроку після повідомлення про сам факт злочину?”, - запитує Полюхович.

“Я маю всі підстави вважати, що якщо негайно не передати справу з МВС до Генпрокуратури, її ніхто не буде розслідувати, а тиск на мене та людей, які мені допомагають, буде посилено”, - йдеться у заяві.